10:46 

Аллоль Блальдье
Cogito
Ты встретил меня медленно-нежным объятием. Ты подговорил мою комнату приветствовать и обескуражить возвращающегося светло-кофейными шторами и новым пушистым пледом, втягивающим в сладковатую дрёму… Знаешь, а вы с Художником так не похожи в этом… Он приходил на несколько дней, ввергая в восхищённое замирание комнату, когда ничто не смело шелохнуться, осыпанное Его движущейся игрой отблесков и звуков, золотинками, серебринками – и уходил, и мгновенно на место танцевавших бликов возвращались краски Рембрандта, и снова оживали предметы, ведущие вокруг меня тайные молебны о Его – светоносца – возвращении. А ты – сразу остался, и комната, как приручённая кошка, льнёт к тебе, подыгрывает, исполняя все задумки, и становится неиспробованным средством общения со мной на скрываемом от высших чувств, раньше бывшем бесправным уровне, именовавшимся жительством.
А может быть, это общее время так изменяет взаимоотношения двух людей, объединённые заполненным мыслями друг о друге пространством? Мы познакомились, когда лето делало последние вздохи и рвалось, обнажая под собой, под остатками кокона, вызревшую осень, сразу же расправляющую свои красно-коричневые крылья над людьми. Сейчас же сорокалетняя зима торжественной поступью обходит сцену и выводит за руку юную и неопытную весну, начинает учить её расстилать себя над миром. Мы ещё не видим репетиций, но уже слышим нечёткие шаги неуверенной танцовщицы, пока что только учащейся – это позже она взовьётся в пируэте, и затрепещет над нами её пёстрый шлейф. Но всё-таки она, игривая по натуре, уже ставит втайне от зимы первые опыты по подчинению едва чувствующих её будущих своих зрителей.
Это гипноз весны, у неё такое хобби: людей наугад связывать попарно лицом к лицу и, с самой собой играясь, делать ставки: какая будет погода, когда они в первый раз поцелуются, когда в первый раз поругаются. Люди, как звери, сначала принюхиваются, потом тихонько воют от бессилия (но чтобы второй не слышал!), потому что некуда деваться, что-то держит – и в конце концов смиряются и начинают знакомиться. А иногда сначала по несколько раз проходят в поисках подходящей атмосферы всю шкалу от сахарно-ватной нежности до клыкастой ярости, с трудом складывают на обдуваемой ветром скале гнездо совместного быта из камней и водорослей – а потом, когда появляется свободное время, знакомятся, удивляются и со вздохом оставляют всё как есть: и гнездо, и температуру в нём, и взаимно неудобную позу сна. Весна как на бесконечно варьирующийся фильм смотрит на поведение связанных людей: кто каждый виток невидимой верёвки на себя тянет, кто на гербовой бумаге подписывает договор о ненападении, кто старается двигаться в такт со вторым, превращая вынужденную совместность в танец, почти в искусство.
И я с боязливым недоумением смотрю на тебя, мою юный и прекрасный первой хрупкостью подснежника друг: ты ни на шаг не отходишь, рыкаешь на милейшую Инисею, дёргающую меня своими безобидными крючками-вопросами, фыркаешь при упоминании о прошлом и грешишь на недозволенную, нерегулируемую высоту моего голоса, переливчатого – а раньше он тебе приходился по нраву. Не накинут ли на тебя конец верёвки?
Вот за это я и не люблю весну, неумеренного в разгульности своих забав кукольника, не желающего отвечать за последствия и не слушающего следующих за любой неустроенностью восклицаний: «Зачем всё это началось, за что?». Она не может развлечь себя сама – или ей лень изобретать что-то новое, когда есть возможность посмотреть на спектакли цветных магнитиков, с подлинной страстью отдающихся во власть хаотичных притяжений и отторжений.
Тагаян, ты же не будешь удовлетворён разыгрыванием обычной, нет, стёртой до опошленности бессчётными повторениями последовательности неких ритуальных выражений недопонятых эмоций. И я тоже. Так давай напишем для нас другую историю, расширим систему персонажей, усложним многочисленными толкованиями отношения, всыпем символов, завяжем метафорами скрытые связи, доведём архитектонику до уровня почти-невозможности! Не бойся чего-то не понять или проиграть – я на твоей стороне, в твоём замке, с лентами цветов твоего флага в волосах. И, хоть у меня и больше всего соприкосновений с жизнями каждого из участников, я тебя не предам. Знаешь, почему? Потому что ты – молодой король, возведённый на трон легендарным правителем, чьё имя свято – Альмином.

URL
   

Замкнутое пространство

главная