13:18 

Аллоль Блальдье
Cogito
Тагаяну нравится, что я не вспоминаю об Инисее с её последнего откровения о словах: сигнификат, когнитивность, философский постмодернизм… Он знает эту паутиново-тонкую истину, оплетающую меня: можно ли вообще думать о ком-либо, припадая, как к источнику, обессиленными губами к фарфорово-хрупким, лилейным рукам… Он пытается казаться вульгарным, касаясь моих ладоней кончиками отточенных ноготков и невинно-приторно дерзит, но от его кожи веет прохладой… Не ближе, чем когда-то мы поверили друг другу – это наше молчаливое, взглядами подписанное соглашение, отделяющее страсть от порочности и привязанность от деспотизма. Для нас – так, и я не хочу знать другого Тагаяна, Тагаяна для других, каким он становится, уходя по вечерам с гипнотическим, останавливающим любой мой порыв «До завтра» в город, в ощетинивающуюся заговорами неизвестность. Оставляя вместо себя физическую пустоту, приставучую, которую приходится терпеть в бесчисленности её неприятных, похожих на болотную ряску прикосновений. Я прокалился в горниле этих пыток, я стал тонок и прочен, как лезвие, со святотатственной целеноправленностью достигающее предполагаемо верной, последней позволительной и самой мистически-пьянящей точки внутри души своей живой цели, и упоительно коротким рывком выходящее, дымящееся в холодном воздухе, но не осквернённое лишением жизни.
Странный сорт болезненного удовольствия: будоражить внутри себя источник лавы, жгучего ожидания, от груди до кистей разносящегося – и никогда не следовать за ним, оставаться в горячечно-бредовом рыжем свете коридорной лампочки, тянущей вослед уходящему языки пламени, по которым стукнет дверь, после чего они устремятся на меня. Истории их атак напластываются в памяти и всё отчётливее багровеют – когда-нибудь они всё-таки выгонят меня на улицу, но пока что мне не страшно, а интересно, как укротителю с новым зверем.
На улицу выхожу редко и неохотно, там много людей, натяжение нервов. Неприятно их видеть – словно по ошибке проявляющиеся перед отвыкшим взглядом пятна другой, чуждой, уже свергнутой в моей иерархии миров реальности. Ещё неприятнее то, что они могут увидеть меня. Не люблю уличные взгляды: поверхносто-одёжные, с опорой на себя нахальные, переваривающие. Не хочу, чтобы замечали именно то, что не несёт смысловой нагрузки – внешнее, существующее только по необходимости. Объективно – обыкновенный: чуть выше среднего, чуть худее нормы, карие за стёклами очков, каштановые до плеч, неухожен, небрежен. Улице плевать, она всё съест, отсортировав для чего-то на «comme il faut» и «не-comme il faut», или как там у неё. И таких неинтересных, как я, и – таких неосторожно красивых, как Тагаян…
Я тревожусь за него каждый раз, когда он уходит. Он умеет обрубать щупальца пошло-порядочных заинтересованных взглядов под улыбку замаскированной предупреждающей демонстрацией остреньких клыков, но город так многолик и многорук (в каждой – конец какой-то тропинки)… И ох да, мне нужно уехать… Не больше недели… Другой город… Вернусь и отвоюю тебя у города, Тагаян. Для своих божеств, и мы пойдём к ним вместе. В лес.

URL
   

Замкнутое пространство

главная